• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ретроспективы (список заголовков)
01:07 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
... а тогда был январь. Холодный, стылый январь. Их было трое. Две женщины и ребенок. Мальчишка-подросток. Женщины были сестрами. Мальчишка... я не помню его. Не помню, откуда он взялся и кому был нужен...
Ах их было две. Маггла и магглорожденная волшебница. И если первая еще ничего не понимала, то вторая прекрасно знала, что это за странные одежды, и белые маски вместо лиц, и смешные вроде бы палочки в руках. Знала и панически боялась нас.
Ее страх был... приятным. Тогда мне нравилось убивать. Есть в этом что-то такое... если убивать красиво, разумеется, а не в попыхах и как попало.
Она кричала что-то... не помню, что. Да и неважно.
Авада осветила ее лицо... даже нет. Освятила. Превратила это грязное лицо перепуганной магглорожденной в совершенное творения скульптора под псевдонимом Смерть.
До сих пор вижу их лица. Их - тех, кого я убил Авадой. Говорят, люди, убивающие так, сходят с ума. Что ж... возможно, я безумен... но это сладкое безумие.
А их лица... они прекресны... Они совершенны тем что более никогда не изменятся. Это статуи. Холоднее, чем статуи. И прекраснее.
Я эстет.
... Маггла испугана. Кажется, она только сейчас понимает... и молит о чем-то. Я не слышу ее. Вижу только бледно-желтые завитые волосы, зеленые глаза и неприятный голос. Я вскидываю палочку. Она замолкает.
- Avada Kedavra!
Теперь - она красива...

@темы: ретроспективы

07:44 

Серо-голубые сумерки

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Серо-голубые предрассветные сумерки... Поезд плавно набирает ход, отходя от какой-то маленькой станции. Я сижу один в купе, наедине со стаканом чая и своими мыслями.
Палочка в рукаве - на старом месте, я все-таки помню это ощущение надежной жесткости. Только материал уже другой. Обычно он не меняется, но... за эти годы я сам стал другим... слишком... Умереть и родиться сквибом, магглом... и воскреснуть снова...
Кипарис и коготь гриффона... равнодушие вкупе с бдительностью. Усталость и способность действовать немедленно, если понадобится. Странно? это отражает меня.
Дерево чуть прохладно - волшебные палочки всегда такие, по крайней мере, те, что у меня...
Все как прежде. Только вот палочка лежит в правом рукаве, а не в левом...
И я почти ничего не умею. Вчера до одури, как первокурсник, учился исполнять Вингардиум Левиоса левой рукой. Все-таки смог... смог...
Но до чего это странно, в тридцать четыре года начинать все заново... Мерлин, до чего странно!..

... Серо-голубые предрассветные сумерки... За окном растет тополь. Рос. Уже года три как он стоит мертвым серым напоминанием о моей ошибке при осваивании Темных Чар. Хрипло перекаркиваются вороны... Я отворачиваюсь от окна и смотрю на стоящую у стола девушку в темно-лиловой, практически черной мантии. Во мраке комнаты она почти неразличима.
Обернулась. На бледном лице темнеют глаза и губы. Как я люблю ее глаза!..
Через два месяца она умрет. Но тогда я об этом не знал. Тогда мы были всего лишь парнем и девушкой в предрассветном полумраке комнаты в старом поместье Розье. Мне кажется, что я ее даже любил.

Последний день ее жизни был такими же сумерками до рассвета. Два слова - и зеленая вспышка. На бледном лице темнеют глаза и губы. Но с каждым мгновением - все меньше живого... Я уже не люблю ее, мы месяц с лишком, как разошлись. А Руквуд просто исполняет приказ.
Только она не могла понять, надеялась на что-то... она не была чистокровной в довольной мере. Довольной для того, чтобы просто жить.

Первое утро моей второй жизни было серо-голубым.
Я еще не знаю, что умер. Я просто лежу в какой-то дешевой маггловской больнице, слушаю разговоры в коридоре на еще не понятном мне языке и мечтаю о глотке воды, наблюдая за тем как серо-голубой цвет просветляется, обращаясь в белый.

@темы: ретроспективы

05:34 

Альбом со старыми колдографиями...

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Листаю старый альбом... на колдографиях - смеющиеся лица... нам едва за семнадцать, мы только что окончили школу и мир, кажется, сам готов лечь под наши ноги в щегольских модных ботинках. Война еще только началась, и была для нас скорее развлечением...
Еще живой отец. Еще молодая Беллатрикс. Смеющийся Бартемиус. Рудо... Люциус... я. Живой.
Какой-то праздник. Кажется, день рождения Рабастана... а вот и он... девочка рядом - была убита пару недель спустя... Какие-то мальчишки в обнимку...
Я не знал, что все окончится... так.
Я не знал, что война - это грязь. Боль. Страх. Заклятия, летящие со всех сторон, когда нет возможности увернуться и кто-то должен встать вместо... вместе...
Мы пошли против закона, но разве мы не были правы?
Да, господа, я прожил среди магглов вторую жизнь. Сначала. Все - заново. Они похожи на нас...
Но все-таки другие.
Так в чем мы ошибались? За что было нужно убивать? За что было нужно отправлять на верное помешательство в Азкабан?
На колдографии - Беллатрикс. Очаровательная Беллатрикс. Соблазнительная Беллатрикс. Роковая Красавица Беллатрикс. Еще не - сумасшедшая машина для убийств. Еще не - сумасшедшая...
Снейп, хмурый, сосредоточенный, неприступный. Альбус Дамблдор, вы верили в добро, и вы хотели спасти нас. Вы спасли Северуса - спасибо. Вы отняли его у нас - проклинаю.
Еще кадр... Поцелуй, сладкий, пьяный, со вкусом дорогого вина - я до сих пор помню губы Дориана...
Умерли. Оба. Просто я воскрес...
Альбом уже давно лежит на полу, и раскрытый на колдографии с моей семьей - отец, мать, брат...
Я умер первым, и до сих пор... до сих пор...
Когда я наконец забуду об этом?!
Никогда...
Луиза... Лу... тебя убил Гойл. Потому что ты мешала мне работать - так?
мне никогда не вымолить прощения у людей на колдографиях... у душ, заключенных мной в старом альбоме... и не потому что колдографии н умеют прощать. Просто я - не умею просить прощения.
А ведь когда-то мы были молодыми, и мы смеялись - почти искренне. И Рудо не был своей тенью, и Люциус не был застывшей маской, и Баллатрикс была королевой...

@настроение: triste

@темы: ретроспективы, размышления о жизни, записи воскресшего

13:10 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Кажется, третье марта? Или четвертое... Неважно. Важен год. 1985. Тысяча девятьсот восемьдесят пять - слова прокатываются по языку, оставляя странный привкус. Четвертый год моего изгнания. Изгнания, да - а как иначе это назвать?
На улице, кажется, тепло, но воздух насыщен влагой до предела. Промозглая сырость пробирается сквозь тонкое пальто, просачивается под рубашку и остается на теле чем-то липким. Кажется, я болен. Мимо идут магглы, мужчины и женщины в куртках и шапках. Наверное, в такой одежде действительно теплее, но я не могу заставить себя надевать их одежду. Мне необходима хотя бы эта видимость прошлого. Пальто немного походит на мантию.
Иначе я сойду с ума.
В магазине нестерпимо жарко. Или мне так только кажется? Хочется вернуться на улицу, но сперва я должен купить чай. Надо бы зайти в аптеку, взять таблеток - Ирис говорила, каких, но я не буду этого делать, потому что знаю, что маггловские лекарства на меня почти не действуют. Почти - потому что сразу начинают болеть желудок и печень.
Северус варил чудное зелье от простуды.
Интересно, жив ли он? На свободе ли?
Я выхожу из магазина и иду домой. Я снимаю комнату на окраине у пожилой дамы, настаивающей на том чтобы я звал ее Ирис и обращался исключительно на "ты". Я напоминаю ей погибшего брата. Наверное, это и есть ад - я поменялся местами с магглом и схожу с ума от сознания этого.
Наказание? За что? Я был не прав? Так докажите! Заберите меня из этого ада, дискутируйте, спорьте!
Но "правосудие" редко нуждается в диалоге с осужденным.

@темы: мертвое, ретроспективы

14:37 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Иногда мне казалось, что я даже люблю ее, эту девчонку с именем, напоминающем о героических деяниях скандинавских богов, некрасивую, но по-своему симпатичную, веселую и доверчивую. Хельга. Она дала мне многое. Она дала мне убежище, новый дом, дала мне деньги, познакомила меня с человеком, объяснившим мне, на чем стоит маггловский мир. Иногда мне кажется, что я действительно мог бы на ней жениться. Несмотря на то что я - потомок древнейшего чистокровнейшего, чистокровнейшего рода, несмотря на все старания предков создать идеального мага, - я мог бы жениться на маггле, женщине, даже не ведающей о нашем мире. В конце концов, я был всего лишь сквиб...
Но я не смог. Не потому что я жил бы на полном иждивении своей супруги - в конце концов, она и в статусе моей девушки содержала меня, лишенного всего. И не потому что где-то во Франции жила - живет - ma favori cousine, ma belle épouse, моя Бланш.
Просто тяжело смириться с тем, что будущий тесть иногда уводит тебя вечерами в свой кабинет отнюдь не для разговоров о прекрасном.
Я ушел от них при первой же возможности. Покинул Норвегию, переехав в Зальцбург. прекрасный город. Небольшой, уютный. Там меня никто не знал, никто не мог удивиться внезапному появлению человека, убитого при попытке ареста...

@темы: ретроспективы

20:18 

"Ты любишь персики?"

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Это было в Париже, когда я прехал туда первый раз после... после всего. Совершенно случайно заехал на день, а остался без малого на год.
Мне было двадцать шесть. Они были примерно моими ровесниками. Они любили свои байки, слушали Iron Maiden и Judas Priest, между которыми я никогда не замечал различий, пили до блевоты и полной амнезии... С ними было весело. С ними не надо было думать о том, кто я, что я, почему именно я... Я просто был с ними. Мне нравились Depeche Mode, но скоро я переменил свои вкусы. Я поборол неприязнь к мотоциклам, полюбив скорость, я стал почти своим.
Веселая шлюха Лоли была моей девушкой, но это ничего не означало. Она действительно была проституткой - приехала из деревни учиться, ну и подрабатывала временами. Мне было плевать. Мы считали презервативы достаточной мерой, чтобы продолжать быть вместе, несмотря на ее "подработки". Я сам пробовал... мужская проституция - неблагородное занятие. И неприбыльное.
Потом мы расстались. Лоли ушла к Жерому, которого все почему-то звали Бычарой, несмотря на его не слишком внушительный вид. Через год она залетела, и они расписались, говорят. Я не знаю точно. Мне было плевать. Я тогда был с Ивом. Мы уехали в Марсель на его байке. Гоняли по побережью, ели рыбу и фрукты, и трахались под скрип старой кровати в съемной квартире. Квартиру снимала сестра Ива, но она почему-то там почти не появлялась. Кажется, ее звали Жаклин. Или Женевьева? Всегда мешал эти имена на "Ж".

У Лоли была нежная кожа, такая, какую принято сравнивать с персиками. У Ива - жесткая щетина по утрам. Я был счастлив с обоими, но иногда думал, что проиграл, не став отвоевывать Лоли у ее Бычары. Я больше люблю персики, чем кактусы.
Ив называл меня ласково, как ему казалось, "педик". Я бесился и поправлял - "гомосексуалист". Хотя в принципе я им не являлся.
Ив каждый вечер покупал виноград, увереннный, что я люблю его и яблоки. "Я не люблю яблоки". - "А что? Хм... ты любишь персики?" Да. Я люблю персики. Правда, всегда срезую шкурку, или беру нектарины.
Мы ели их вдвоем, случайно обливаясь соком и слизывали его с чужих губ. Почему-то тогда это казалось эротичным. Сейчас - пошлым.


К чему я клоню? Ни к чему. У сказок есть мораль, непременно есть. В жизни - как-то без нее обходимся. Даже странно. А я по-прежнему люблю нектарины и персики.

@настроение: Нектарин, сладкий кофе и сигареты.

@темы: записи воскресшего, ретроспективы

22:54 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Зима девяносто первого года. Я простудился, но не хотел ложиться в больницу - страховки не было, и денег тоже. Лежал на кровати и смотрел больными глазами на светящую желтым лампочку под пыльным абажуром. Температура зашкаливала, кашель рвал легкие и горло до крови, и не было сил даже отвести взгляд от этой слепящей лампы.
... Я проживал тогда в девятнадцатом округе, снимал квартиру у молодого парня, жившего где-то по ту сторону Сены, и работал корректором в затрапезном изданьице. Со мной вместе жила Натали. Несмотря на французское имя, она почти не знала нашего языка - приехала откуда-то из Конго вслед за любимым человеком. Он выгнал ее спустя год, а я - подобрал. И с чего я такой добрый?.. К цветным меня никогда не тянуло. Жалость? Так или иначе, уборщица из супермаркета оказалась чудесной соседкой и моим... почти ангелом-хранителем на тот момент. Без ее заботы я бы умер.
... Мои мысли, плавившиеся от жара, занимало тогда только одно - мысль о том, что я не могу работать. Работа равнялась жизни. Нати пыталась напоить меня чем-то горьким, бормоча что-то непонятное на своем языке. Я не сопротивлялся, я просто не мог пить. Наконец она отошла, оставив меня на влажной подушке.
По стене медленно ползла точка. Там никого не было, но в бреду мне казалось, что она растет и превращается в человеческую фигуру.
Почему-то это был старший из братьев Блэк. Сириус. Девятнадцатилетний Сириус стоял в изножье кровати и неприятно усмехался. Должно быть, я и правда неважнецки выглядел, раз он так злорадствовал.
- Ты... - я не слышал своего голоса, зато отлично слышал его.
- Нет, убивать тебя я не хочу.
Он сел на кровать, протянул руку к моему лицу.
На руке была Метка.
- Реги?
Регулус улыбнулся и растаял в воздухе, уступая место Натали. Когда-то давно, после неудачной встречи с аврорами, я три дня провалялся никакой, но любые образы тогда безжалостно разрушались варевом Снейпа.
- Северус...
Натали покачала головой и вышла.
Пятно поползло вверх, уменьшаясь...
Работа, нужно доделать ту статью...
- Лежи, - шепнул Снейп, наклонившись к моему лицу и почти касаясь потрескавшихся, обметанных губ. - Все будет хорошо.
Девочка-магглокровка, которую я убил когда-то, весело засмеялась...

@темы: ретроспективы, мертвое

01:03 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Кажется, когда я встретил Эстер, был март. Да, пожалуй. Грязь, серость и невыносимая скука добропорядочной жизни. Я только-только понял, что зализываемые раны от случившейся не-любви уже не болят и что терзаю я свой язык скорее по привычке, чем из необходимости создать видимость излечения слюной. Я сидел в кафе и мучился от нестерпимой горечи кофе, который никогда не любил. Она - была совсем рядом и что-то рисовала в блокноте. А потом подняла взгляд от бумаги и улыбнулась мне.
Ее глаза тогда показались мне удивительными.
Я не перестаю удивляться им до сих пор.
Знаете? Такие глаза были у...

@темы: записи воскресшего, новизна жизни - в ее повторении старого в самых неожиданных комбинациях, ретроспективы

08:13 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Раннее утро. В этот час оно имеет особый, нежно-фиолетовый цвет. Я стою у запертого по зимнему времени французского окна, что выходит в сад, и старательно делаю вид, что смотрю только на прикрытые легким, еще не убранным домовиками снежком дорожки. Она насмешливо глядит на меня из старого кресла с высокой спинкой. Кресло это, неудобное, жесткое и прямое, видало еще моего прапрадеда, человека с железной осанкой и стальными нервами, прожившего жизнь, постоянно испытывавшую их на прочность. Достойный ли я потомок?
Я вздрагиваю от одного звука ее голоса.
- Эван.
- Да?
- Сыграй мне еще.
Бланш любит вальсы, и я не могу ей отказать. Я и сам люблю музыку, и люблю инструмент, ее рождающий. Я наслаждаюсь прикосновением к лакированным клавишам, будто это тело прекраснейшей из женщин, будто это тело Бланш...
Мне всегда везло на рыжих женщин.

Рассвет теряет свою сказочную насыщенную окраску, серея на глазах.
Я отворачиваюсь от окна, за которым виден Париж, трижды клятый Париж, и слышу, как Лоли играет на старой, расстроенной к чертям гитаре. В такие моменты я почти ненавижу ее.
Я больше не могу прикоснуться к инструменту. Правая рука навсегда связана, опутана нитями вздувшихся и запавших глубоко в плоть шрамов.
Лоли сидит на кухне, на скрипящем, рассохшемся табурете, и я вижу, как красиво сияют в свете электрической лампы ее волосы. Иногда маггловский мертвый свет красив.

Я вхожу на кухню, взмахом палочки обрывая зазвучавший было вальс. Радио порой причиняет боль. Эстер сидит у стола, с ногами забравшись на стул, и рисует что-то. Золотое кольцо бледно отвечает проникающему с улицы свету пасмурного лондонского утра.
- Ты хорошо рисуешь, - замечаю жене, ставя чайник на огонь. Я больше не доверяю своим чарам, даже простая попытка согреть чаю заклинанием обернулась почти мгновенным выкипанием воды. А ведь я вновь взялся за палочку шесть лет назад. Неужели этого мало?
- А ты, что ты делаешь? - интересуется Эстер, улыбаясь. - Я знаю, ты, должно быть, пишешь стихи.
Стихи? Я никогда не писал стихов, по крайней мере, стихов хороших. Я предпочитал музыку словам. Но я улыбаюсь:
- Прозу. - я глажу моего аврора по голове, и она, улыбаясь, тянется за моей рукой, как рыжая кошка. Эстер не знает обо мне ничего сверх того что записано в протоколах допросов Игоря и Северуса; того, что она выловила в старых, потрепанных учебниках, подписанных размашисто и с претензией на изящество росчерков "E. M. Rosier"; того, что она смогла почувствовать за те считанные дни, что мы оказываемся наедине. Я не знаю о ней ничего, кроме записанного в ее паспорте, да удостоверении аврора.
Нам и не нужно.

Чем-то Эстер походит на Бланш. Если бы та была жива сейчас...

@темы: ретроспективы

11:45 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Мари была самой непопулярной девушкой двора. Да что там двора - целого округа, да даже всего Парижа! Она не была дурнушкой - просто не умела следить за собой. Мари не умела краситься, носила грязно-синюю блузу, которую девицей нашивала, должно быть, ее мать, если не бабка; коричневую юбку и плотные бумажные чулки. Мари не слушала рок'н'ролл и не принимала наркотики. Мари вязала крючком и выращивала розовые фиалки. Мари ни разу не целовалась.
Вообще-то мне было совершенно плевать и на Мари, и на ее дела. Просто в том чертовом году она была единственной, кто умел по-настоящему улыбаться.

@темы: записи воскресшего, ретроспективы

13:19 

Кавалер Ордена Чистой Крови.
Тяжко бьется в уши музыка, пьяно рыдает, хлюпая носом и обильно соля слезами свою водку Анатоль, мечутся, вызывая тошноту, цветные вспышки. Я молча грызу тающий, неприятно холодящий рот кусочек льда. Мне нечего сказать Тото. Он сам идиот, как все мы, кто позволяет женщинам владеть собой.
Крис хлопает Анатоля по плечу, мол, не плачь, смотри, сколько вокруг телок, найдем тебе другую. Тото ревет, как ребенок, большой ребенок под два метра ростом, истинный, мать его, потомок галлов. Как там в этих комиксах? Вот...
Я молчу. Я никогда не умею находить слов - нужных, правильных. От того, что я и глупых стараюсь не произносить, я кажусь им всем умным. А я - всего лишь недалекий сквиб.
Ив один знает, что я глуп. Ив смеется надо мной и над Тото, пьяно и неприятно, хватая меня за колени, а я позволяю это делать. Потом стряхиваю его руки.
- Анатоль, выйдем?
Тото бредет за мной, надеясь, что там, на улице, под вой котов, людей и глухие удары музыки сквозь стены и окна, я скажу ему что-то правильное, что-то, что поможет ему вернуть его Симону.
Я молча выкуриваю свою сигарету, наслаждаясь отдыхом от прокуренного, наполненного запахом пота воздуха дискотеки. Мне нечего сказать Анатолю. Просто стоять тут в одиночку не хотелось.

@темы: ретроспективы

Исповеди изумрудной тушью.

главная